БИБЛИОТЕКА    ЖИВОПИСЬ    ССЫЛКИ    О САЙТЕ




предыдущая главасодержаниеследующая глава

В середине жизни

В русской жизни происходили важные события. Поэт Некрасов писал гневные стихи о судьбе народа. Писатель Тургенев в своих романах изображал русских юношей и девушек, стремящихся к новой жизни. Драматург Островский написал пьесу «Гроза». Она была поставлена на сцене Александринского театра в Петербурге. «Гроза» вызвала бурю. Передовое общество негодовало против тех, кто загубил Катерину - героиню пьесы Островского.

Революционные демократы Чернышевский и Добролюбов в своих книгах и статьях призывали писателей, художников, композиторов изображать реальную действительность. Они требовали от искусства глубокого содержания, высоких и пламенных идей.

Молодая Россия восторженно встретила новые смелые идеи. Осенью 1863 года в Петербургской академии художеств произошел «бунт». Молодым художникам, готовящимся к выпуску из академии, задали написать картину «Пир в Валгалле». Это была тема из скандинавской мифологии, очень отвлеченная, далекая от жизни. Четырнадцать лучших учеников академии взбунтовались. Они отказались писать картину на заданный мифологический сюжет, потребовав предоставить им свободу в выборе тем.

Кругом бурлила новая жизнь, русское искусство сбрасывало с себя вековые цепи. Художники Венецианов и Федотов еще до этого изображали повседневную русскую действительность.

Но чем сильнее, чем неукротимее клокотала жизнь за стенами Академии, тем непреклоннее требовали профессора от академистов следования старым классическим образцам, тем настойчивее препятствовали проникновению в их искусство живого дыхания современности. Академическое искусство безнадежно устарело.

Бунт четырнадцати художников повлек за собою репрессии: их лишили премий, командировок за границу, им даже запретили работать в мастерских академии.

Академическое начальство думало такими мерами укротить бунтарей и заставить их подчиниться старым традициям.

Но молодые художники не сдались. Они оставили Академию художеств. После этого они не разбрелись, а стали жить и работать вместе.

Молодых художников объединил Иван Николаевич Крамской. Это он возглавил бунт в академии. Он же предложил своим товарищам после ухода из академии создать артель художников.

Прошло несколько лет. Крамской и его товарищи образовали «Товарищество передвижных художественных выставок».

Товарищество поставило перед собой цель - устраивать передвижные выставки картин в крупнейших городах России.

Обычно картины выставлялись только в Академии художеств. Творения прославленных мастеров приобретали богатые «ценители» искусства и помещали их в своих собственных галереях. Попав туда, произведения искусства становились недоступны для широкой публики, их могли видеть только друзья и знакомые коллекционеров.

Передвижные выставки приближали искусство ко всем тем, кто действительно любил и ценил живопись. Художников, которые входили в Товарищество передвижных выставок, стали называть передвижниками. Вскоре о них заговорили не только в Петербурге и в Москве, но и в других русских городах. Их картины видели теперь сотни тысяч зрителей. Среди первых передвижников находились такие известные художники, как Крамской Перов, Саврасов, Мясоедов, Савицкий.

Картины передвижников воспроизводили подлинную правду жизни, живых людей, живую природу, быт и нравы современного общества.

Знаменитый русский критик Владимир Васильевич Стасов написал восторженные слова о передвижниках: «Общество понимало, что для нашего искусства пришел чудесный момент, и радовалось, смотря на гордый, смелый почин горсточки молодых художников».

Айвазовский не принадлежал к передвижникам, но задолго до них устраивал выставки своих картин во многих городах России. Десятки тысяч людей, никогда не видевших моря, наслаждались его красотой на картинах Айвазовского.

В те времена за вход на художественные выставки нужно было платить. Выставки картин Айвазовского всегда привлекали множество людей, и денежные сборы были очень высоки. Айвазовский не оставлял их себе, а отдавал нуждающимся: бедным студентам, сиротам, людям, пострадавшим во время наводнений, беженцам от ужасов войны, грекам-повстанцам, армянам, спасшимся от резни в Турции...

Годы шли. Но Айвазовский не старел душой. Новые идеи и события не проходили мимо него.

В 1866 году на острове Крит началось восстание греков прошв турецкого владычества. Восстание приковало к себе всеобщее внимание. В России и в Европе возмущались турецкими зверствами. Айвазовский написал несколько картин о восстании на Крите и организовал выставку этих картин в Одессе. Масса людей хлынула смотреть картины. Была собрана значительная сумма денег за вход на выставку. Эти деньги Айвазовский отправил жителям Крита.

Весть о выставке картин в Одессе быстро дошли до столицы. Айвазовского стали просить перевезти ее в Петербург. Академия художеств предоставила для выставки свои залы.

Выставку посетили писатель Григорович и поэт Некрасов. Они долго стояли перед картиной, на которой художник изобразил спасение критских беженцев русскими моряками. Горная дорога ведет к берегу моря. На дороге толпятся старики, женщины, дети. Они все устремились к шлюпке, которая перевозит людей на русский корабль. Отсюда он повезет несчастных в приморские города Греции. Со стариками, женщинами, детьми прощаются повстанцы, остающиеся для продолжения борьбы с угнетателями. Тяжело беженцам оставлять родину и разлучаться с ее мужественными защитниками. Художник показал этот момент прощания.

Некрасов и Григорович разыскали Айвазовского и крепко пожали ему руки.

- Ваши картины, Иван Константинович, - сказал ему Григорович, - выражают очень важные идеи. И сколько в них чувства, человеческого сострадания!.. Смотрите как реагирует на них молодежь - юноши сжимают кулаки, а девушки утирают слезы. Ваши картины напомнили мне роман Тургенева «Накануне». Там - сочувствие болгарам, а у вас - грекам. Да, что бы ни толковали любители академического искусства, но прав был Чернышевский, когда говорил, что только глубокое и важное содержание может избавить искусство от упрека, будто бы оно - пустая забава.

Айвазовский часто навещал Дмитрия Васильевича Григоровича. Знаменитый писатель любил беседовать с ним; об искусстве и литературе.

У Айвазовского было много друзей в Петербурге: композитор Рубинштейн, поэты Майков, Плещеев, Полонский. По пятницам у Полонского собирались гости. У него, как у Григоровича оживленно спорили о поэзии, живописи, музыке.

С друзьями Айвазовскому удавалось видеться только во время его коротких наездов в Петербург в зимние месяцы. Весну, лето и первую половину осени он обычно проводил у себя в Крыму. Этот свой образ жизни он редко когда нарушал.

С годами художник становился не только неутомим в работе, но ненасытен. Не так-то легко разнообразить сюжеты морской живописи. Но Айвазовский постоянно стремился избегнуть однообразия: в его лучших картинах буря, штиль, утро, ночь, восход и закат солнца и луны так же неповторимо своеобразны, как и в самой природе. Иван Константинович говорил своим друзьям:

«Как небо и море изменяют ежечасно свой блеск и колорит, так и на моих картинах один и тот же сюжет изменяется до бесконечности». Но чтобы достигать подобных результатов, нужно было постоянно наблюдать и изучать живую природу.

Художник все чаще вспоминал теперь советы Александра Иванова о необходимости углубленного изучения натуры.

Не раз Айвазовский убеждался, что одной только зрительной памяти художнику недостаточно, что накопленный им запас наблюдений природы не всегда позволяет удачно переводить на полотно свои личные художественные впечатления.

До него доходили слухи, что новые художники и прежде всего Крымской, осуждают его метод в искусстве и находят, что он неровный художник, способный создавать великие произведения и тут же ради денег писать картины, которые и картинами-то недостойны называться, а раскрашенными холстами. Айвазовскому передавали слова Крамского о его красках, будто он их доводил в погоне за эффектностью до такой неестественной яркости, что подобные им трудно было найти не только в природе, но даже на полках москательных лавок.

Все это раздражало Айвазовского и восстанавливало против Крамского и его сподвижников, но, успокоившись, он не мог в душе не признать справедливость этих упреков по отношению ко многим его картинам, написанным невзыскательно, по заказу.

После таких тайных признаний самому себе художник со всей страстью, как в ранней юности, обращался к изучению природы Айвазовский жил у моря. Немало дней и ночей провел Айвазовский на морском берегу. Он был не только художником моря, но и его летописцем. Каждый день оно открывало ему свои тайны. Айвазовский слушал морс много лет. Его слух с годами воз больше обострялся. Он улавливал в шорохе волны по прибрежному песку радость или печаль. Когда тучи заволакивали небо и приближалась буря, воображение художника уносилось в открытое море. Ему рисовались отважные корабли среди волн и у скалистых берегов. В такие минуты, все его думы были с неведомыми моряками. Часто, бывало, он вслух ободрял их.

Юлия Яковлевна, жена художника, никак не могла привыкнуть к полету его фантазии и часто говорила ему, что он пугает ее своим бредом.

Недолго был счастлив в семейной жизни Иван Константинович - всего лишь несколько лет. Потом жена стала жаловаться на феодосийскую глушь, все чаще требовала, чтоб они больше времени проводили в Петербурге или за границей. Ее потянуло к аристократическому обществу. Теперь, когда она стала женой знаменитого художника, ей хотелось завести богатый дом в Петербурге.

Юлия Яковлевна знала, что покойный царь Николай I выражал недовольство переездом Айвазовского в Феодосию. Теперь они вернутся в Петербург. Императорский двор станет к ним благосклонен, их будут приглашать на придворные балы.

Юлия Яковлевна делилась своими тщеславными мечтами с Иваном Константиновичем. Вначале Айвазовский от души смеялся над ее выдумками и причудами, но потом начал огорчаться: он видел, что Юлия Яковлевна решила всерьез изменить их жизнь, оторвать его от Феодосии, где ему так хорошо работалось и жилось.

Юлия Яковлевна была достаточно умна чтобы понять, что решение Айвазовского остаться в Феодосии на всю жизнь твердо и неизменно. Тогда она принялась устраивать в их феодосийском доме званые вечера и балы, на которые приглашала местную и губернскую знать.

Первое время Айвазовский мирился с этим, но потом начал тяготиться необходимостью играть роль гостеприимного хозяина зачастую перед пустыми, тщеславными людьми.

Его больше тянуло к простым людям: рыбакам, ремесленникам, приезжим морякам. Были у художника среди них и друзья, он любил приглашать их к себе и за стаканом виноградного вина вести с ними долгие беседы.

Первое время жена притворялась, что ничего не замечает, но со временем начала открыто выговаривать ему за его плебейские симпатии и требовать, чтобы его друзья-простолюдины не посещали их дом.

Часто такие разговоры кончались крупными ссорами. Постепенно росла несхожесть их вкусов, привычек, всего их отношения к жизни. Все попытки Айвазовского если не изменить, то хотя бы смягчить взгляды жены встречали с ее стороны надменный и непреклонный отпор.

В конце концов Юлия Яковлевна стала все чаще одна уезжать то в Петербург, то в Одессу. Там, среди своих светских друзей и знакомых, она чувствовала себя великолепно.

На двенадцатом году супружеской жизни она оставила Айвазовского и больше не вернулась к нему из Одессы. Она взяла с собою четырех дочерей. Через три года после отъезда жены Айвазовский получил развод.

Все эти семейные неурядицы на долгое время омрачили жизнь Айвазовского. Он любил Юлию Яковлевну, и глубокое разочарование в ней было для него мучительно.

Он бродил по своему притихшему дому и думал. Иван Константинович мысленно перебирал все эти двенадцать лет и не находил в чем себя упрекнуть.

Он не изменился за эти годы, изменилась жена. А может, не изменилась, думал он. Может, в начале их супружества просто скрывала свои стремления и взгляды на жизнь, а потом они прорвались наружу.

Художник остался один. Но с ним был его труд, его пламенная любовь к искусству. Он не изменил своему призванию, остался ему верен, заплатив за это дорогой ценою своего семейного счастья.

И искусство вознаградило художника за все его потери: в эти годы он овладел новыми вершинами мастерства. Его гений возмужал, стал суровей и сдержанней. Ему, написавшему тысячи картин и признанному во всем мире, предстояло еще создать свои самые лучшие творения.

предыдущая главасодержаниеследующая глава





© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2017
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://i-aivazovsky.ru/ "I-Aivazovsky.ru: Иван Константинович Айвазовский"